Контакты

Самое главное

Общество

Медиа

Культура

Экспертное мнение

Искусство

Промокод белка кар

18

Август
2019


«Иди бестрепетно»: пять причин прочесть новый роман Евгения Водолазкина «Авиатор»

21.04.2016 20:50

Вечером 21 апреля Евгений Водолазкин в библиотеке-читальне Тургенева представит новый роман «Авиатор» — первый, написанный после триумфального «Лавра». «РБК Стиль» разобрался, почему книгу еще до ее выхода окрестили одной из самых ожидаемых в 2016 году.

Роман-житие «Лавр» о средневековом травнике Арсении Евгений Водолазкин в свое время снабдил пояснением «неисторический роман», заранее сбивая возможный настрой читательской оптики. На обложке романа «Авиатор» по аналогии можно было бы написать две фразы: «нефантастический роман» и «не Лавр». Второе специально для тех, кто отталкивается в своих ожиданиях от любви/не любви к прошлой книге Евгения Водолазкина. «Авиатор» — роман совершенно иной: цельный, живой и правдивый, хотя в основе сюжета история подчеркнуто нереальная, будто бы на живую нитку собранная из обрывков воспоминаний. Главный герой — «ровесник века» Иннокентий Платонов приходит в себя на больничной койке в 1999 году. Он мало что о себе помнит и не представляет, что происходит вокруг. По предложению своего лечащего врача Гейгера Платонов начинает ежедневно записывать воспоминания-видения в попытке восстановить собственную историю.

 

пресс-служба редакции Елены Шубиной
 

«РБК Стиль» знает как минимум пять причин прочесть «Авиатора».

 

Язык

Евгений Водолазкин снова удивляет виртуозным владением русским языком и особым даром облекать в слова неуловимые ощущения, звуки и даже запахи. Прохлада стекла, если к нему прикоснуться лбом, отблески пламени на лице брандмейстера — все это описано зримо и практически осязаемо. Из хаотичных фрагментов воспоминаний главного героя — размытых образов, отдельных фраз и зарисовок — постепенно складывается не только его личная история, и даже не история ХХ века, чего, в общем-то, ожидаешь от Водолазкина. Нет, из этих осколков памяти в калейдоскопе романа странным образом проступает картина твоей собственной жизни. 

 

пресс-служба редакции Елены Шубиной

Буквально несколькими фразами Евгений Водолазкин запускает механизмы памяти, и читатель снова и снова вращает калейдоскоп, заворожено наблюдая, как бесплотное прошлое становится частью настоящего. Кроме того, Водолазкин как блестящий стилист и доктор филологии, подмечает и передает нюансы языковых изменений. Картина мира его героев удивительно достоверна как в 1911-м или 1932-м, так и в 1999-м году.

 

Июль, солнце. Теплый ветер треплет кружево зонтов. Многие в соломенных шляпах, некоторые — в треугольных шапочках, сделанных из газеты. Мы приехали с самого утра, потому стоим в первом зрительском ряду. Можем рассмотреть не только аэропланы, но и авиаторов. В тот самый миг, когда я этих людей увидел, я твердо решил, что стану авиатором. Не  брандмейстером, не дирижером — авиатором. <...> Меня завораживало само слово — авиатор. Его звучание соединяло в себе красоту полета и рев мотора, свободу и мощь. Это было прекрасное слово. Позднее появился «летчик», которого будто бы придумал Хлебников. Слово неплохое, но какое-то куцее: есть в нем что-то от воробья. А авиатор — это большая красивая птица. Такой птицей хотел быть и я.

 

Время


Несмотря на точно найденные для каждой эпохи слова, писатель верен себе и любимой идее своего учителя, академика Дмитрия Сергеевича Лихачева: «Времени нет, все едино и все связано со всем». Во всех своих книгах, начиная с романа «Соловьев и Ларионов», Евгений Водолазкин старается передать это «совсем другое время», всеобъемлющее и цельное. В романе «Авиатор» даже сам герой — воплощение этой идеи. Он то ли потерял десятки лет жизни из-за рискованного научного эксперимента по замораживанию в одной из лабораторий Соловецкого лагеря, то ли наоборот обрел. Вся причудливо закольцованная история его жизни и любви, состоящая из деталей и частных случаев — художественное отражение целого столетия. Гейгер записывает в своем дневнике, что «календарные даты принадлежат к линейному времени, а дни недели — к циклическому. Линейное время — историческое, а циклическое замкнуто на себе. Вовсе и не время даже. Можно сказать, вечность». Эта цикличность и занимает Водолазкина, который считает ХХ век самым драматичным в истории России. Он не раз говорил в различных  интервью, что предреволюционный период и период вскоре после революции — очень важное время, о котором нужно размышлять всерьез. В «Авиаторе» он захватывает разом начало и конец века и, глядя на него глазами одного и того же героя, запечатлевает образ времени.

 

пресс-служба редакции Елены Шубиной

 

Опять сегодня думал о Секирке [штрафной изолятор на Соловецкий островах — прим. ред.]. Тут бессильны и живопись, и словесные описания. Ну, какое описание может передать круглосуточный холод? Или голод? Всякий рассказ подразумевает законченное событие, а здесь — страшная бесконечность. Не можешь согреться час, другой, третий, десятый. <...> Пытка длится, длится, и эта длительность убивает. Как эту пытку опишешь? О ней столько же времени нужно писать, сколько она тянется. Часы, дни, месяцы.

 

Вина и прощение


Евгений Водолазкин сразу знал, что проблема вины будет одной из главных тем романа. И «Авиатор» в этом смысле эхо «Преступления и наказания» Достоевского — за почти детективной фабулой скрываются универсальные проблемы вины и прощения, покаяния, искупления и возмездия. Внешняя канва истории позволяет следить за тем, как сострадание пересиливает жестокость, как Иннокентий Платонов раз за разом если и не избавляется от ненависти, для которой есть все основания, то переплавляет ее в понимание. Врач Гейгер, опираясь на собственный опыт, воспринимает ХХ век совершенно иначе, но мученику Платонову автор дает больше права судить об истории.


Сначала читал «Робинзона Крузо», а затем — Евангелие, притчу о блудном сыне. Я как-то сказал Насте, что милость выше справедливости. А сейчас подумал: не милость — любовь. Выше справедливости — любовь.

 

Рисунок Михаила Шемякина, созданный специально для этого издания

пресс-служба редакции Елены Шубиной

 

Герой

Подчеркнуто придуманный авиатор Платонов, переживший глубокую заморозку, неожиданно получился настоящим, а от его воспоминаний и размышлений сложно оторваться. Правда, эта вовлеченность в чтение редкой природы: наблюдения Платонова, которого Гейгер называет жизнеописателем, становятся поводом для внутренней душевной работы, и потому, открывая книгу, чаще погружаешься не в жизнь героя, а в свою собственную.

Автор, по собственному признанию, назвал своего «авиатора» Иннокентием, потому что это имя означает «невинный», а ему «на роду написано» быть невинной жертвой происходивших в его жизни событий. Сначала принимая, а потом вспоминая свою судьбу, Платонов через незначительные исчезающие детали сохраняет большую историю.
 

— Понимаете, тогда даже звуки были другие — обычные уличные звуки. Цоканье копыт совсем ушло из жизни, а если взять моторы, то и они по-другому звучали. Тогда — одиночные выстрелы выхлопных газов, сейчас — общее урчание. Клаксоны опять же другие. Да, важную вещь забыл: никто нынче не кричит. А раньше старьевщики кричали, лудильщики, молочницы. Звуки очень изменились…
— Я вас все на исторические темы пытаюсь вывести, — смеется, — а вы мне все про звуки да про запахи.
— Разве вы не понимаете — это единственное, что стоит упоминания? О словах можно прочитать в учебнике истории, а о звуках — нельзя. Вы знаете, что значит лишиться этих звуков в одночасье?


 

Автор

Евгений Водолазкин пришел в литературу из науки. И успех «Лавра» частично объяснялся тем, что доктор филологии специализировался на древнерусской литературе и отлично владел материалом. Написанный на совсем другом материале роман «Авиатор» можно воспринимать как доказательство того, что Водолазкин не только ученый, но и серьезный большой писатель.

 

Евгений Водолазкин  (пресс-служба редакции Елены Шубиной)

 

— Иди бестрепетно, — звучит повторное указание Терентия Осиповича. Я даже не иду — взлетаю, возношусь чьим-то усилием на венский стул и читаю собравшимся стихотворение. Помнится, очень небольшое… Гром аплодисментов плюс тедди-бэр в подарок. Что же я читал им тогда? Счастливый, пробираюсь сквозь толпу поклонников, взглядом благодарю виновников моего успеха — кухарку и Терентия Осиповича, который укрепил меня словом.

— Я же говорил, — рука его скользит по двум концам бороды, — иди бестрепетно.
У меня в жизни так не всегда получалось.

 

Перед встречей с Евгением Водолазкиным в библиотеке-читальне имени И. С. Тургенева все желающие смогут пройти литературный квест «Из воспоминаний авиатора Платонова» по мотивам новой книги. Подсказки найдутся на страницах романа, развешанных по всему пространству библиотеки. Среди возможных призов — страница из авторской рукописи. В программе вечера также актерское чтение отрывков из нового произведения и самое главное — общение с лауреатом премии «Большая книга». Вход бесплатный, но для участия в квесте требуется регистрация.

«Иди бестрепетно»: пять причин прочесть новый роман Евгения Водолазкина «Авиатор»


Другие события по теме

20:50
Уровень культуры: 60-летие «Современника» и другие события «Черешневого леса»

15 апреля в Москве начался XVI Открытый фестиваль искусств «Черешневый лес», на этот раз под девизом «Юбилейное искусство. Вкус юбилея». В сильную культурную программу вошли крайне разнообразные события — от спектаклей до музыкальных опен-эйров.

 

20:50
«Элвис и Никсон» о том, как известный музыкант сошел с ума

Режиссер Лиза Джонсон сняла фильм о знаменитой встрече короля рок-н-ролла с тогдашним президентом США в 1970-м. «Элвис и Никсон» получился больше об Элвисе, чем о Никсоне.

 

20:50
Карл Лагерфельд откроет фотовыставку в рамках Pitti Uomo 90

Ретроспектива «Карл Лагерфельд: образы моды» в Палаццо Питти включит более 200 снимков, выполненных в разных техниках — от дагерротипов до полароидных и цифровых фотографий.

 

Комментарии



Добавить комментарий

Имя:
E-mail:
О сервере | Реклама | Написать письмо | В избранное |
2019 © society-now.ru Условия использования информации Лицензия Минпечати Эл No ФС77-50638